23 ноября в Сочи Путин встретился и провел переговоры с президентом Судана Омаром Баширом, который прибыл в Россию с рабочим визитом.

Это событие примечательно как минимум с двух точек зрения.

Во-первых, это первый приезд в Россию одиозного генерала Башира, правящего в Судане почти 30 лет, после того как им был совершен военный переворот в июне 1989 года. Во-вторых, Путин демонстративно принимает ещё одного мирового изгоя, несмотря на то, что в марте 2009 года Международный уголовный суд выдал ордер на арест президента Судана Омара Хасана Ахмеда аль-Башира, обвиняемого в геноциде.

Переговоры Путина с разыскиваемым международным правосудием африканским диктатором состоялись сразу после его встречи с другими неоднозначными деятелями Ближнего и Среднего Востока — президентами Турции и Ирана, которую российские СМИ уже назвали "исторической", где якобы фактически была признана первостепенная роль Путина в "становлении мира и стабильности в Сирии".

При этом в связи с визитом Башира умалчивается о роли кремлевского "мессии" в урегулировании одного из кровавых конфликтов современности, унесшего сотни тысяч жизней, вызвавшего миллионы беженцев и перемещённых лиц, создав колоссальную гуманитарную катастрофу на востоке Африки. Речь идёт о Судане — самом крупном государстве чёрного континента, где почти сорокалетняя гражданская война между мусульманским севером и христианским югом завершилась подписанием мирного соглашения в 2005 году и окончательным разделом страны в 2011 году.

Сразу же скажем о том, что политика путинского режима по отношению к Судану и гражданской войне определялась одним критерием — "ставить палки в колеса" западным государствам, прежде всего США, стремящимся положить конец реакционному правлению военно-исламистского режима в Хартуме Аль-Башира. Режима, подавлявшего политические свободы, не учитывавшего этноконфессиональные особенности страны и взявшего курс на насильственную арабизацию и исламизацию населения южной части страны.

Отметим, что в 90-е годы отношения России и Судана — одного из традиционных советских военно-экономических клиентов среди арабских стран — были практически заморожены. В тот период в российской внешней политике ещё существовали определённые морально-нравственные принципы, в соответствии с которыми, в частности, считался нерукопожатным суданский президент — генерал Омар Хасан Аль-Башир, захвативший власть в результате военного переворота.

Однако с приходом Путина на высшую государственную должность отношения с Суданом стали постепенно восстанавливаться и расширяться — в первую очередь в военной сфере. Новоявленный президент-чекист, взявший вскоре курс на геополитическое "соперничество" с Западом, нуждался в международных изгоях, имевших дурную репутацию у последнего и находящихся в изоляции. Среди множества таких изгоев занял свое "законное" место и хартумский режим, резко критиковавшийся со стороны западных стран, прежде всего США, за, по выражению Буша-младшего, "христианский геноцид" на юге Судана.

Получая положительные сигналы из Москвы, Башир в свою очередь, в пику Западу, в 2002 году передаёт российской компании "Славнефть" на бестендерной основе (невиданное для погрязшего во взятках коррупционного режима) исключительное право на разработку нефтяных месторождений двух блоков недалеко от Хартума.

Башир демонстративно принимает в Хартуме главу "Славнефти" — бывшего вице-спикера Госдумы от ЛДПР М. Гуцериева и его сотоварищей. Вскоре в столице Судана было открыто представительство "Славнефти", завезено начальное оборудование для нефтеразработок. Однако вскоре неожиданно Путин под предлогом наличия связей Гуцериева с чеченскими сепаратистами дает указание расторгнуть в одностороннем порядке контракт "Славнефти" с министерством нефти Судана, что вызвало недоумение у суданской стороны.

Таким образом, из-за каприза Путина российская компания, не успев начать свою деятельность, потеряла очень выгодный во всех отношениях контракт для работы в наиболее перспективных нефтяных блоках Судана, которые сразу же были переданы китайской госкомпании CNPC. А Гуцериев затем надолго попал в опалу.

Несмотря на нефтяное фиаско, несколько омрачившее двусторонние отношения, тем не менее конъюнктурный антизападный, антиамериканский подход чекистского режима Москвы и военной хунты Хартума сохранялся. Башир в Сочи вновь подчеркнул этот подход:

"Мы можем отметить совпадение позиций по большинству вопросов. Прежде всего, мы против американского вмешательства во внутренние дела арабских стран, и это касается, в частности, вмешательства США в Иран.

Считаем, что те проблемы, с которыми сейчас столкнулся регион, как раз вызваны вмешательством США. И считаем, что ситуация, которая произошла с нашей страной (это и ситуация в Дарфуре, с Южным Суданом), — по тем же причинам: это американская политика. В итоге наша страна распалась на две части, это привело только к ухудшению ситуации, и мы нуждаемся в защите от агрессивных действий США".

Однако суданский "высокий гость", подыгрывая российскому "миротворцу" в Сирии, умолчал о том, что Москва на разных уровнях, несмотря на продолжавшуюся гражданскую войну между севером и югом, демонстрировала, что выступает за "единство" Судана и выступала в СБ ООН против инициатив США по наказанию режима Башира. Российские дипломаты и арабисты в один голос твердили о том, что "инфисаль" (по арабски — отделение) в Судане никогда не состоится.

При этом на фоне ужасной гуманитарной ситуации в Судане, связанной с беженцами юга, Москва всячески уклонялась от призывов ООН по оказанию помощи через специализированные агентства ООН и другие международные организации для смягчения этой ситуации. Заметим, что наибольший вклад в формирование международной помощи Судану традиционно вносят страны Северной Европы, а также США.

Между тем, несмотря на деструктивную позицию путинской России, которая фактически продлевала кровопролитие в Судане, международное давление на хартумский режим усиливалось. Летом 2004 года состоялась неожиданная поездка госсекретаря США Колина Пауэла в Хартум и его встреча с Баширом. Убоявшись повторить печальную судьбу своего иракского коллеги Саддама Хусейна, суданский диктатор согласился на мирные переговоры с лидером южносуданских повстанцев Дж. Гарангом, что положило конец хроническому суданскому кризису и многолетней гражданской войне.

Официальное провозглашение нового государства произошло 9 июля 2011 года. Сразу же Россия официально признала независимость Южного Судана, а в августе того же года установила с ним дипломатические отношения. В сентябре 2012 года первый посол Южного Судана вручил в Москве верительные грамоты Путину.

С этого момента и начинается фирменная "лавровская дипломатия" на суданской развилке, которая является выражением общего внешнеполитического курса Кремля, направленного, в первую очередь, на "соревновательность" с западными соперниками "главного дзюдоиста России", который спутал татами со сложным мировым пространством.

С одной стороны, Москва продолжила поддерживать хартумского правителя укороченного Судана в его прежнем курсе на зажим демократических преобразований в стране и подавление повстанческих и сепаратистских движений в других, имеющих, наряду с югом, исторические и этнические особенности, регионах — Дарфуре, Кордофане и Бедже. С другой стороны, Москве не давали покоя лавры США и других западных стран в деле образования нового независимого государства в лице Южного Судана.

Наиболее отчётливо аморальность Кремля проявляется в отношении ситуации, сложившейся в Дарфуре, где, начиная с 2003 года, правительственные войска и поддерживающие их ополченцы-головорезы арабского происхождения "Джанджавид" проводят регулярные карательные акции и резню чернокожих суданцев из народностей фор и загава. Так, Россия постоянно блокирует в Совете Безопасности ООН инициируемые западными странами резолюции, предусматривающие осуждение хартумского режима за этнические чистки в Дарфуре и противодействие доставке международной гумпомощи в этот регион.

Кроме того, Москва закрывает глаза на политику фактического удушения Южного Судана, проводимого северным "соседом". Хартум, в частности, не выполняет положения жизненно важного для южан соглашения о разделе нефтяных месторождений и регулярно перекрывает трубопровод, доставляющий нефть из юга к экспортному терминалу в Порт-Судане.

Наряду с конфликтом между двумя суданскими сторонами по поводу спорных территорий, из-за подстрекательства с севера на юге происходят постоянные кровавые межплеменные столкновения. Характерно то, что в январе 2012 года Москва приняла решение о выводе российских миротворческих войск из Южного Судана, которые принимали участие в урегулировании конфликта в регионе с 2006 года. Вывод войск завершился к 1 апреля 2012 года.

Нахождение главы реакционного хартумского режима в России и его встречу с Путиным можно рассматривать как очередной вызов Западу, прежде всего США. Ведь не случайно в российских прокремлевских СМИ нередко можно встретить утверждение о том, что "Южный Судан — это ещё одна катастрофическая ошибка Запада".

При этом по понятным причинам умалчивается о том, как назвать то, что делает путинская Россия в Сирии, Крыму и Украине, Приднестровье, Южной Осетии и Абхазии. Как назвать "миротворчество" России между Азербайджаном и Арменией с поставками вооружений обеим сторонам? И многие, многие действия Путина по утверждению своего эго и утолению непомерных амбиций.

Кямран Агаев